Софья Рон

Лубянка на Русском подворье

В минувший четверг, неделю назад, полиция арестовала 25-летнюю Эти Двир из поселения Бат-Айн, в Гуш-Эционе. Эти - жена Шломо Двира, арестованного за неделю до этого по обвинению в причастности к т. н. "новому еврейскому подполью". Двира обвиняют в том, что он вместе с жителем Бат-Айна Ярденом Морагом, подложил взрывное устройство во двор арабской школы в Восточном Иерусалиме несколько месяцев назад. Жертв не было.

К вопросу о том, насколько правомерно утверждение, будто наряду с арабским террором существует т. н. "еврейский террор", и чем, к примеру, отличается Шломо Двир (если он действительно совершил действия, в которых его обвиняют) от Шломо Бен-Йосефа, которого повесили англичане за неудавшуюся попытку взорвать арабский автобус, мы еще вернемся, но не в этом суть. История ареста - и освобождения - Эти Двир наводит на серьезные размышления и заставляет прийти к самым неутешительным выводам любого из нас, как бы он ни расценивал происходящее. И в данном случае не имеет ни малейшего значения, считать ли Шломо Двира жертвой отчаяния, жертвой провокации или же "еврейским террористом", пытающимся взять закон в свои руки. Случившемуся с Эти Двир нет и не может быть места в демократическом правовом государстве.

Последовательность событий такова. В минувший четверг полиция явилась в дом Эти и Шломо в Бат-Айне. Эти была дома с тремя детьми (3,5 лет, 2,5 лет и восьми месяцев). Среди полицейских были и женщины - таковы инструкции при аресте женщин, в особенности, религиозных. Эти, с младенцем на руках, силой затолкали в полицейскую машину. Она не хотела ехать, пока не найдет на кого оставить двух "старших" малышей. Ее увезли - дети были брошены дома без присмотра. В конце концов, их забрала к себе одна из соседок.

Этим дело не кончилось. Вот как описывает дальнейшее сама Эти Двир: "Во время допроса меня били по щекам следователи по имени Эвика и Шмулик. Меня привязали к стулу и надели на руки кандалы. Восьмимесячную Таму вырвали у меня из рук и она полтора часа плакала за дверью. Я кормлю ее грудью, но мне этого не позволили, и пригрозили, что, если я не буду говорить, отберут у меня ребенка и передадут социальному работнику. Эвика вырвала у меня из рук Книгу псалмов и швырнула ее на пол. Твой муж на тебя донес, сказали мне, на тебя открыто дело, ты будешь сидеть в тюрьме не меньше года. Когда мне наконец вернули Таму, я попросила, чтобы мужчины вышли из комнаты, и я могла покормить ребенка грудью. Мне в этом было отказано. Все это время они непрерывно курили, а все окна в помещении были закрыты. Меня продержали там шесть с половиной часов, а вопросов никаких не задавали, кроме вопроса, знакома ли я с Ярденом Морагом и Ноамом Федерманом (еще двое арестованных по тому же делу. - С. Р.).

Председатель движения "Женщины в зеленом" Надия Матар позвонила депутату кнессета Марине Солодкиной с просьбой срочно вмешаться. Солодкина попросила Щаранского обратиться к Узи Ландау, министру внутренней безопасности. Вмешались и другие депутаты кнессета. Вечером того же дня Эти Двир была освобождена.

На следующее утро Шломо Двир был доставлен в окружной иерусалимский суд, для продления срока заключения. По дороге ему показали фотографии. Оказалось, что сцены ареста Эти были предусмотрительно засняты на пленку. Твоя жена подняла руку на полицейских, сказали ему. Она арестована, ее будут судить. Эти в то время давно уже была дома.

Адвокат Двира Нафтали Верцбергер считает, что вся история с арестом его жены была подстроена специально. По его словам, уже то обстоятельство, что ее арест был заснят на пленку, выглядит в высшей степени подозрительно. Откуда знали в полиции, спрашивает он, что Эти будет сопротивляться - если она вообще сопротивлялась? А если не знали, для чего заранее позаботились привести фотографа? Для чего держали ее под арестом, если спрашивать ее было не о чем? Ответ, говорит Верцбергер, напрашивается сам собой. Арест жены представлял собой не что иное, как попытку оказать давление на мужа и заставить его дать нужные следствию показания. Старый, затасканный, испытанный прием, применявшийся в совсем иных местах в совсем иные времена. Если это не так, спрашивает Верцбергер, для чего было обманывать подследственного и утверждать, что его жена, мать троих детей, в том числе, грудного ребенка, находится в заключении? Что это, если не попытка оказать давление?

Версию адвоката подтверждают и слова Марины Солодкиной. Проверив обстоятельства дела, говорит она, мы пришли к выводу, что инструкции в данном случае давали не в полиции. Что распоряжение обращаться подобным образом с кормящей матерью было получено от генерального прокурора иерусалимского округа Моше Ладора. Поэтому в минувший вторник Марина Солодкина направила письмо юридическому советнику правительства Эльякиму Рубинштейну, которому подчиняется прокуратура. Солодкина требует расследовать жалобу Эти Двир. Речь идет, пишет она, о грубейшем нарушении прав женщины и кормящей матери и вообще элементарных прав гражданина. Если была необходимость изолировать и допросить Эти Двир, ее можно было подвергнуть домашнему аресту. Адвокат Нафтали Верцбергер, со своей стороны, отмечает, что подобного случая не было во всей его практике - а дела подобного рода он ведет на протяжении многих лет.

Во вторник Шломо Двиру, Ярдену Морагу и Ноаму Федерману было предъявлено обвинительное заключение. Пропагандистская машина ПА уже вовсю использует версию о "еврейском терроре", который призван уравновесить террор ФАТХа, "Танзима", "Исламского джихада" и ХАМАСа. Излишне упоминать о том, что Двир, Мораг и Федерман не убили ни одного араба. Но совсем не лишне напомнить, какова судьба террористов, чьи руки обагрены кровью израильтян. Вот совсем свежий пример: Ибрагим Абу-Айяд, убийца жителей Нокдим Аарона Гурова и Авраама Фиша, укрывавшийся в церкви Рождества в Бейт-Лехеме, получил разрешение беспрепятственно покинуть страну. "Убийца моего мужа, - говорит вдова Аарона Гурова Мирьям, - разъезжает по Европе и останавливается в пятизвездочных гостиницах. Такой роскоши никогда не мог позволить себе Аарон и не могут себе позволить его дети. Правда, выдачи Абу-Айяда требуют США, потому что на его совести и убийство репатрианта из Америки. Кровь американских граждан - голубая. А кровь моего мужа - обычная. Израиль не требует выдачи его убийц. "Мама, - спрашивают меня дети, - что же будет? Неужели за папу так и не отомстят?" И что я могу им ответить?"

Жители соседней с Нокдим и Текоа арабской деревни пляшут от радости и стреляют в воздух после каждого теракта, в котором гибнут израильтяне. В Текоа и Нокдим, - а возможно, и в Бейт-Айне, - слышны крики ликования, когда убивают стариков в Нетании и младенцев в Ришон ле-Ционе. Мать Абу-Айяда по-прежнему живет в своем доме, в деревне, откуда ее сын открыл прицельный огонь по машине, в которой спешили вернуться к своим семьям до наступления Пурима Гуров и Фиш. В отличие от Эти Двир, ее никто и пальцем не тронул.

Я отправила запрос генеральному прокурору иерусалимского округа Моше Ладору. Пресс-секретарь министерства юстиции от имени генерального прокурора иерусалимского округа сообщил, что генеральный прокурор иерусалимского округа не имел ни малейшего отношения к определению условий заключения и следствия по делу г-жи Эти Двир. В полиции не отрицают, что по отношению к Эти Двир было допущено насилие. Дело расследуется.

Следует отметить, что даже в недоброй памяти времена Михаэля Бен-Яира, юридического советника правительства Рабина-Переса который, возможно, вдохновившись примером Вышинского, рекомендовал судить детей, начиная с девятилетнего возраста, если это дети поселенцев, все же дело не доходило до использования ЧС - членов семьи - с целью давления на подследственных. Хотелось бы верить, что мы имеем дело с из ряда вон выходящим событием, и, что в "Миграш ха-русим" (на Русском подворье) никогда больше не будут применяться методы и приемы, характерные для Лубянки.

30.05.2002

< < К оглавлению < < > > К следующей статье > >

Hosting by